Спектакль Мцыри

    Немного лет тому назад 
    Там, где сливался, шумят, 
    Обнявшись, будто две сестры, 
    Струи Арагви и Куры, 
    Был монастырь... 
    Теперь один старик седой, 
    Развалин страж полуживой, 
    Людьми и смертию забыт, 
    Сметает пыль с могильных плит, 
    Которых надпись говорит 
    О славе прошлой — и о том, 
    Как, удручен своим венцом, 
    Такой-то царь в такой-то год 
    Вручал России свой народ. 
    “Однажды русский генерал из гор к Тифлису проезжал...” С ним был пленный умирающий ребенок лет шести, который отказывался от пищи. Один монах пожалел ребенка и оставил его в монастыре. Но рос он нелюдимым, одиноким, ему были чужды детские игры... Он тосковал по родине. Однако постепенно он как будто привык к плену, выучил чужой язык, был окрещен и уже собирался принять монашеский обет, когда вдруг исчез. 
    Три Дня все поиски по нем 
    Напрасны были, но потом 
    Его в степи без чувств нашли 
    И вновь в обитель принесли. 
    Но юноша увядает, уже приближается его конец. К нему приходит исповедник, просит его поговорить с ним, и Мцыри открывает уста: 
    Ты слушать исповедь мою 
    Сюда пришел, благодарю. 
    Все лучше перед кем-нибудь 
    Словами облегчить мне грудь; 
    Но людям я не делал зла, 
    И потому мои дела 
    Не много пользы вам узнать, — 
    А душу можно ль рассказать? 
    Я мало жил и жил в плену. 
    Таких две жизни за одну, 
    Но только полную тревог, 
    Я променял бы, если б мог... 
    Мцыри признается старику, что в душе его всегда была единственная пламенная страсть — к свободе. “Зачем ты спас меня?” — упрекает он старика. Ведь жить ему пришлось в плену, он никому не мог сказать священных слов “отец” и “мать”. И вот Мцыри, как жил в земле чужой, умрет 
    рабом и сиротой. 
    “Меня могила не страшит... — говорит юноша, — но с жизнью жаль расстаться мне. Я молод, молод... Пускай ты слаб, ты сед... Ты жил, старик! Тебе есть в мире что забыть! Ты жил, — я также мог бы жить!” 
    Мцыри рассказывает о прекрасной природе, среди которой он оказался. 
    Вдали я видел сквозь туман 
    В снегах, горящих, как алмаз, 
    Седой незыблемый Кавказ; 
    И было сердцу моему 
    Легко, не знаю почему. 
    Мне тайный голос говорил, 
    Что некогда и я там жил, 
    И стало в памяти моей 
    Прошедшее ясней, ясней... 
    Ему вспоминается отцовский дом, в тени рассыпанный аул, домой бегущие табуны, лай знакомых псов. Он вспоминает смуглых стариков, блеск кинжалов длинных... А вот и отец, как живой, в своей одежде боевой, молодые сестры и звук их песен над его колыбелью-Мцыри говорит старику: 
    Ты хочешь знать, что делал я 
    На воле? Жил — и жизнь моя 
    'Без этих трех блаженных дней 
    Была б печальней и мрачней 
    Бессильной старости твоей. 
    Мцыри давно хотелось взглянуть на дальние поля, посмотреть на землю, на природу, понять, “для воли иль тюрьмы” родится человек. Он проводит ночь у обрыва, утром спускается вниз, к потоку. И видит, как к потоку приходит за водой прекрасная грузинка. Он не тревожит ее покоя. У него одна цель — пройти в родимую страну, ради этого он превозмогает чувствоголода. Мцыри заблудился в лесу и, зная, что он один, позволил себе заплакать от отчаяния. Проснулся он на лесной поляне от шума: из чащи выскочил могучий барс. В схватке с барсом Мцыри побеждает. Это убеждает его в том, “что быть бы мог в краю отцов не из последних удальцов”. Израненный, он вышел из леса и вдруг понял, что края эти ему знакомы, — он вернулся туда, откуда бежал. И смутно понял я тогда Что мне на родину следа Не проложить уж никогда. Мцыри теряет сознание, бредит, в таком состоянии его находят монахи и приносят обратно в монастырь. Да, заслужил я жребий мой! Могучий конь, в степи чужой, Плохого сбросив седока, На родину издалека Найдет прямой и краткий путь... Что я пред ним?.. На мне печать свою тюрьма Оставила... Прощай, отец... дай руку мне: Ты чувствуешь, моя в огне... Знай, этот пламень с юных дней, Таяся, жил в груди моей; Но ныне пищи нет ему, И он прожег свою тюрьму И возвратится вновь к тому, Кто всем законной чередой Дает страданье и покой... Мой дух найдет себе приют... Увы! — за несколько минут Между крутых и темных скал, Где я в ребячестве играл, Я б рай и вечность променял... Мцыри просит похоронить его в монастырском саду, где растут две акации... “Оттуда виден и Кавказ!”